koob.ru

Топоров В.Н.. Книги онлайн

Топоров В.Н.

Владимир Николаевич Топоров (5 июля 1928, Москва — 5 декабря 2005, там же) — советский и российский лингвист, филолог, академик РАН (1990). Занимался исследованиями в области славистики, индологии, балтистики и индоевропеистики. Один из основателей московско-тартуской семиотической школы. Создатель (совместно с Вяч. Вс. Ивановым) «теории основного мифа».

Окончил филологический факультет МГУ (1951) и аспирантуру там же (1954). Младший и старший научный сотрудник (1954–1961), ведущий научный сотрудник, заведующий сектором структурной типологии, главный научный сотрудник Института славяноведения и балканистики (1961–2005). Доктор филологических наук (1988), главный научный сотрудник Института высших гуманитарных исследований РГГУ (с 1992), действительный член Российской академии наук (1991; академик АН СССР по Отделению литературы и языка с 15 декабря 1990 года), действительный член общественной организации «Российская академия естественных наук» (1993).

Член редколлегий научных журналов «Балто-славянские исследования» (1980–2005), «Вопросы языкознания», «Этимология» (1963–2005), «Linguistica Baltica», «International Journal of Poetics» (1992–2005), «Kodikas» (1992–2005), «Proverbium» (1992–2005), «Russian Literature» (1997–2005) и др. Член международного редакционного совета журнала «Arbor Mundi» («Мировое древо»).

Член Academia Europaea, International Semiotic Society, International Language Origin Society, член International Philosophic Peirce Society. Почётный член Академии наук Латвии. Доктор honoris causa Вильнюсского университета. Член Семиотического общества США.

Топоров В.Н. на видео

Книги (10)

Исследования по этимологии и семантике. Том I. Теория и некоторые частные ее приложения
Раздел: Разное

Настоящее исследование предполагает три тома общим объемом более 160 авторских листов. Исследуемый материал - лексика индоевропейских языков.

В центре книги - этимология славянских, балтийских, индоиранских, италийских языков; предлагаются также и этимологии лексики древнегреческого, фракийского, иллирийского, тохарского, хеттского языков. Объединяющей идеей исследования являются реконструкция и семантика, т. е. определение смысловой мотивации обозначения анализируемого слова.

Реализация этих идей имеет непосредственное отношение к анализу весьма древнего пласта индоевропейского праязыка и соображениям и гипотезам, относящимся к ментальности носителей этих языков и процессам порождения смыслов и их эволюции в более поздние эпохи. Этот круг задач и соответствующих проблем органически связан и с другими, нежели лексика и семантика, уровнями языка, прежде всего к генезису некоторых грамматических категорий.

Книга рассчитана на специалистов в области индоевропейских языков, типологии, культурной антропологии, мифологии и ритуала.

Мировое дерево. Универсальные знаковые комплексы. Том 1
Раздел: Разное

В книге собраны работы разных лет, группирующиеся вокруг темы мирового дерева. Эти работы, представляющие части обширного замысла, автор считал своим главным научным трудом.

Мировое дерево (arbor mundi, «космическое» древо) — мифопоэтический образ, воплощающий универсальную концепцию мира. Он засвидетельствован практически повсеместно в чистом виде или в вариантах — «древо жизни», «древо центра», «небесное древо», «таманское древо», «древо познания» и т. п. В известном смысле мировое дерево является моделью культуры в целом.

Образ мирового дерева реконструируется на основе мифологических представлений, зафиксированных в словесных текстах разных жанров, памятниках изобразительного искусства, архитектурных сооружениях (прежде всего культовых), утвари, ритуальных действиях.

Впервые публикуются полные авторские версии статей для энциклопедии «Мифы народов мира».

Мировое дерево. Универсальные знаковые комплексы. Том 2
Раздел: Разное

В книге собраны работы разных лет, группирующиеся вокруг темы мирового дерева. Эти работы, представляющие части обширного замысла, автор считал своим главным научным трудом.

Мировое дерево (arbor mundi, «космическое» древо) — мифопоэтический образ, воплощающий универсальную концепцию мира. Он засвидетельствован практически повсеместно в чистом виде или в вариантах — «древо жизни», «древо центра», «небесное древо», «таманское древо», «древо познания» и т. п. В известном смысле мировое дерево является моделью культуры в целом.

Образ мирового дерева реконструируется на основе мифологических представлений, зафиксированных в словесных текстах разных жанров, памятниках изобразительного искусства, архитектурных сооружениях (прежде всего культовых), утвари, ритуальных действиях.

Впервые публикуются полные авторские версии статей для энциклопедии «Мифы народов мира».

Миф. Ритуал. Символ. Образ. Исследования в области мифопоэтического

В книге собраны основные работы, написанные за последние два десятилетия и посвященные «мифопоэтическому» слою в русской литературе XIX-XX вв., как он представлен рядом художественных текстов.

Петербургский текст русской литературы (избранные труды)

Книга выдающегося исследователя русской культуры, автора фундаментальных работ в области истории литературы и лингвистики, включает труды, посвященные «мифопоэтическому пространству» Петербурга. Город выступает в них как особый художественный текст, включающий и сам объект, и его отражения в творчестве литераторов Серебряного века — А. Блока, А. Ахматовой, А. Белого, А. Ремизова.

Книга рассчитана на специалистов в области культуры, истории, филологии.

Для учащихся и педагогов, студентов-гуманитариев она станет образцом глубины и ясности мышления, аналитического мастерства и отточенного стиля.

Святость и святые в русской духовной культуре. Т.I. Первый век христианства на Руси

Книга посвящена исследованию святости в русской духовной культуре — ее происхождению, выяснению исходного значения слова, обозначающего святость (*svet-), и роли мифопоэтического субстрата, на котором формировалось понятие святости, и прежде всего тому, как после принятия христианства на Руси понималась святость в наиболее диагностически важном персонифицированном ее воплощении — в ее носителях, святых.

Как правило, каждая часть книги строится вокруг трех основных тем — а) личность святого, б) тип святости, явленный святым, в) «основной» текст, связанный со святым — его «Житие» или собственное сочинение.

Святость и святые в русской духовной культуре. Том II. Три века христианства на Руси (XII–XIV вв.)

Книга посвящена исследованию святости в русской духовной культуре. Данный том охватывает три века — XII–XIV, от последних десятилетий перед монголо—татарским нашествием до победы на Куликовом поле, от предельного раздробления Руси на уделы до века собирания земель Северо—Восточной Руси вокруг Москвы.

В этом историческом отрезке многое складывается совсем по—иному, чем в первом веке христианства на Руси. Но и внутри этого периода нет единства, как видно из широкого историко—панорамного обзора эпохи. Святость в это время воплощается в основном в двух типах — святых благоверных князьях и святителях.

Наиболее диагностически важные фигуры, рассматриваемые в этом томе, — два парадоксальных (хотя и по—разному) святых — «чужой свой» Антоний Римлянин и «святой еретик» Авраамий Смоленский, относящиеся к до татарскому времени, епископ Владимирский Серапион, свидетель разгрома Руси, сформулировавший идею покаяния за грехи, окормитель духовного стада в страшное лихолетье, и, наконец и прежде всего, величайший русский святой, служитель пресвятой Троицы во имя того духа согласия, который одолевает «ненавистную раздельность мира», преподобный Сергий Радонежский. Им отмечена высшая точка святости, достигнутая на Руси.

Странный Тургенев (четыре главы)

Вниманию читателя предлагаются четыре больших тематически-смысловых блока из текста, посвященного «странному» (или, метафорически выражаясь, «темному» и даже «ночному») Тургеневу. Это «странное», для многих читателей Тургенева вообще скрытое или лишь слабо подозреваемое и уж во всяком случае, как правило, недооцениваемое (впрочем, не только читателями, но и многими исследователями), особенно отчетливо, даже резко, воспринимается на фоне «нестранного», «привычного» Тургенева — «светлого», «дневного».

Одна из задач предлежащего текста— в том, чтобы очертить (поневоле неполно) объем этого «странного», обозреть формы его проявле­ния как в жизни писателя, так и в его произведениях (особенно в персонажах, которым Тургенев ссужал свои «странности»), понять характер (если угодно, структуру) этого «странного» и мотивы, которые его вызывают.

Эней - человек судьбы. Часть 1
Раздел: Разное

Эта книга — об Энее и «энеевом» пространстве, о связи человека с пространством, о судьбе и случае («текст судьбы»), о бытии перед лицом смерти.

Но больше всего она о становлении человека в предельных обстоятельствах, когда крайняя опасность требует некоего из ряда вон выходящего пути к спасению (русский язык обнаруживает единый корень того и другого), о мужестве вопрошания-поиска и готовности услышать «последний» ответ, о верности пути, о долге, о чуткости к миру знаков и умении найти нужный выход из их разноголосицы, о нахождении самого себя и обретении пространства свободы и спасения.

«Бедная Лиза» Карамзина: опыт прочтения

В книге предлагается анализ повести Карамзина «Бедная Лиза».

В центре внимания образ и функции «рассказчика», организация персонажного уровня, особенности нарративной структуры, проблема взаимоотношения «исторического» и «пейзажного».

Рассмотрение повести введено в более широкую историческую, культурную и историко-литературную перспективу. Прилагается очерк истории изданий «Бедной Лизы» и текстологических проблем, с ними связанных.

Добавить отзыв
Авторы сайта
Георгий Ефимов & Владимир Никонов
Библиотека «Куб»
Подписаться