Понятия демократии и свободы обычно рассматриваются как некие абсолютные ценности. Однако анализ истории античного города приводит к шокирующим выводам.

Демократическая форма правления возникает и развивается вовсе не как ответ на чаяния угнетаемых масс, но как инструмент предельной мобилизации древней общины. В отличие от авторитарных государств демократический полис обретает возможность привлечь в обеспечение своей экспансии не только материальные ресурсы - инструментом войны становятся все институты государства, и в первую очередь его идеология и право.

Более того, благодаря уникальной системе воспитания впервые в истории орудием агрессии становится нравственный потенциал гражданина. Благодаря всему этому античный город оказывается монопольным обладателем последней тайны войны и единственным «профессионалом» в окружении дилетантов.

Экономический кризис обнажил шокирующую истину: мировое хозяйство поражено раковой опухолью западной модели экономики, работающей как насос, который методично и безостановочно перекачивает материальные ресурсы других стран в одном направлении.

Неспособность этой модели обеспечить равные возможности для всех заставляет возвращаться к теоретическому наследию Маркса. Однако вскрытая им анатомия капиталистической эксплуатации так и продолжает оставаться для многих тайной за семью печатями.

Осмыслить Маркса, не зная его философии, невозможно, ибо не экономика была главным делом его жизни. Скальпель же философского анализа, обогащенного знанием экономических законов, вскрывает куда более страшное поражение социального организма, ибо в действительности от человека отнимается все, что отличает его от животного; и это отчуждение совершается не в «прибавочное» время, но на протяжении всего рабочего дня, месяца, жизни.

Исторические портреты

(Петр I, Иоанн Грозный, В.И. Ленин)

История. Историческая необходимость. Историческая закономерность... Знакомые слова. Но что стоит за ними?

Основы организации мышления, или сколько будет 2+2?

Не секрет, что сегодня умение грамотно и четко изложить свою же собственную мысль утрачивается даже обладателями дипломов о высшем образовании.

Появляется даже спасительная «философия»: умение думать и дар слова - это разные вещи, и одно не всегда дополняется другим. Но еще Кант обнаружил, что человек вообще не мыслит словами. Поначалу его сознание оперирует лишь огрубленными «схемами» явлений, и для того, чтобы они могли превратиться в понятия, необходимо проделать сложную и многотрудную интеллектуальную работу.

Поэтому там, где не выработана способность сделать достоянием кого-то другого результат собственной мысли, на самом деле нет и самой мысли, если лишь грубый ее суррогат - штампы, шаблоны, «схемы», которые на поверку обнаруживают пригодность лишь для самого поверхностного объяснения самых непритязательных фактов. Может быть, наиболее наглядной иллюстрацией такого шаблона является известное всем: «дваплюсдваравночетыре».

«Еще сказал: у некоторого человека было два сына; и сказал младший из них отцу: отче! дай мне следующую мне часть имения. И отец разделил им имение. По прошествии немногих дней младший сын, собрав всё, пошел в дальнюю сторону и там расточил имение свое, живя распутно. Когда же он прожил всё, настал великий голод в той стране, и он начал нуждаться; и пошел, пристал к одному из жителей страны той, а тот послал его на поля свои пасти свиней; и он рад был наполнить чрево свое рожками, которые ели свиньи, но никто не давал ему. Придя же в себя, сказал: сколько наемников у отца моего избыточествуют хлебом, а я умираю от голода; встану, пойду к отцу моему и скажу ему: отче! я согрешил против неба и пред тобою и уже недостоин называться сыном твоим; прими меня в число наемников твоих...».

Последняя тайна ирригационных каналов и египетских пирамид, вавилонских зиккуратов и каменных обсерваторий... в чем она? В самом ли деле объективные потребности развития общественного хозяйства сообщают первичный импульс мелиорации земель? Общепринятые ли мифологемы объясняют строительство культовых сооружений?

Все ли ясно в механизмах рождения народов, в становлении цивилизаций?

Именно эти вопросы лежат в центре работы, посвященной не только самому началу человеческой истории, но и сегодняшним процессам глобализации.

Книга-открытие. Читая ее, обнаруживаешь, что самые элементарные истины неотрывны от общих представлений об окружающем нас мире, что невозможно понять даже очевидное, если не выработана способность свободно ориентироваться в их сфере.

Любая идея всегда оказывается вплетенной в глобальный контекст всей человеческой культуры, и полнота осмысления предмета зависит лишь от степени овладения последней. Невозможно стать профессионалом, замыкаясь в узком «туннеле» специализации.

Бернард Шоу в своем «Пигмалионе» сформулировал мысль о том, что овладение подлинной культурой речи способно полностью преобразовать человека, пересоздать его бессмертную душу. Философский анализ показывает, что не только цеховая гордость выдающегося филолога движет сюжет этой парадоксальной пьесы. Существуют вполне объективные основания для таких утверждений.

Речевое общение и творчество, слово и нравственность, влияние особенностей взаимопонимания на формирование человека и определение исторических судеб целых народов составляют предмет философского исследования «Слово о слове».

Эволюция или божественное творение? Не одно тысячелетие этот вопрос занимает умы человечества.

Однако окончательного ответа нет и по сию пору, есть лишь бесконечные нагромождения фактов, свидетельствующих как в пользу одного, так и в пользу другого решения.

Написанная историком и философом, эта книга - об обыкновенной домашней кошке. А может быть, и по-другому – о чуде кошки в истории нашей цивилизации.

О тайне ее появления в нашем доме, о ее роли в истории наших народов, о скрытой механике приручения ею человека, о тех хитростях и уловках, с помощью которых она достигает своих целей, о ее достоинствах и талантах, об особенностях психологии, о грамматике ее языка, а также о других, иногда неожиданных материях…

И в то же время (а может быть, и в первую очередь) – о нас самих. Ведь древняя, как мир, философия учит: что бы ни было предметом нашего анализа, познаем мы, прежде всего, самих себя.

Для всех любителей живой природы, для тех, кто интересуется историей, философией, наконец, для тех, кто просто неравнодушен к русскому слову.