Агамбен Джорджо. Книги онлайн

Власть — такова исходная мысль Агамбена, — как, впрочем, и язык, как и бытие, имеет в себе нечто мистическое, ибо так же, как язык или бытие, она началась раньше, чем началась.

Поэтому любые попытки мыслить власть «позитивно» неизбежно заканчиваются лишь продолжением самого проекта, воплощениями которого являются и фюрер, и тоталитарные практики, и гедонистическое общество потребления, и этническое регулирование, и мир «отвержения» — короче, «третий мир».

Чрезвычайное положение, или приостановка действия правового порядка, которое мы привыкли считать временной мерой, повсюду в мире становится парадигмой обычного управления.

Книга Агамбена — продолжение его ставшей классической «Homo sacer. Суверенная власть и голая жизнь» — это попытка проанализировать причины и смысл эволюции чрезвычайного положения, от Гитлера до Гуантанамо. Двигаясь по «нейтральной полосе» между правом и политикой, Агамбен шаг за шагом разрушает апологии чрезвычайного положения, высвечивая скрытую связь насилия и права.

Книга представляет собой третью, заключительную часть трилогии «Homo sacer».

Благодаря ряду всесторонних и все более точных исследований (особое место среди которых занимает книга Хильберга) вопрос исторических (материальных, технических, бюрократических, юридических) условий, в которых происходило уничтожение евреев, был в достаточной степени прояснен. Дальнейшие исследования могут пролить свет на отдельные аспекты, однако общую картину можно считать уже сформированной.

Совсем по-другому дело обстоит с тем, что касается этического и политического значения уничтожения, или даже просто человеческого понимания того, что произошло, — то есть в конечном счете его актуальности. В этой области не только не было предпринято какой-либо попытки глобального осмысления, но даже и смысл, и причины поведения палачей и жертв, а зачастую и сами их слова все еще представляются непостижимой загадкой. Такое положение вещей лишь поддерживает тех, кто желал бы, чтобы Освенцим навсегда остался недоступным для понимания.

В этой книге Джорджо Агамбен предпринимает амбициозную попытку проанализировать двойную генеалогию: онтологии действительности и этики долга, какими они были разработаны в истории западной мысли.

Первая подвергалась критике Хайдеггером, вторая — Шопенгауэром и Ницше; в своём исследовании Агамбен не только опирается на них, но стремится скорректировать и дополнить их аргументацию.

Так, он демонстрирует, что центральную роль в развитии обеих парадигм играет христианское богослужение с его совершенно особым пониманием действия и действенности, а также понятие «обязанности», пришедшее в христианскую богослужебную мысль из стоической этики, развитой Цицероном.

В силу подобных предпосылок онтология и этика в конечном итоге оказываются связанными в едином круге, которому теперь соответствует особый субъект, буквально обречённый на эффективное совершение действий, ему самому не принадлежащих. Эта концепция и её следствия, как показывает Агамбен, активно воздействуют на сферу политики вплоть до наших дней.

В этой книге Джорджо Агамбен заново поднимает и рассматривает некоторые вопросы политической мысли и философии — о гражданской войне, народе и его отношении с государством, суверене и враге.

В отличие от больших «археологических» книг Агамбена, три представленных в данной книге текста являются тремя прочтениями и интерпретациями: работ великой французской эллинистки Николь Лоро, гравюры, открывающей «Левиафан» Гоббса, и знаменитого «Понятия политического» Карла Шмитта.

Используя свой характерный философский и филологический инструментарий, Агамбен раскрывает ряд парадоксов, на которых с самого начала была основана западная политика, а также нерешённость этих парадоксов, в значительной степени определяющих и нынешнее время.

Это поэтическое эссе одной из главных фигур современной интеллектуальной мысли Джорджо Агамбена (род. 1942). Демонстрируя своему читателю кабинеты, в которых ему приходилось работать, итальянский философ пытается выстроить свой автопортрет через находившиеся там вещи.

Для Агамбена рассуждать о себе оказывается возможным только говоря о других: поэтах, философах, художниках, друзьях, которые создали его воспоминания и вдохновили его на письмо.

Поэтому автопортрет философа оказывается неразрывно связан с Мартином Хайдеггером и его семинарами в Ле Торе, книгами Ханны Арендт, итальянской интеллигенцией и философскими размышлениями о природе памяти, любви и письме.

Что такое правило, если оно как будто без остатка сливается с жизнью? И чем является человеческая жизнь, если в каждом ее жесте, в каждом слове, в каждом молчании она не может быть отличенной от правила?

Именно на эти вопросы новая книга Агамбена стремится дать ответ с помощью увлеченного перепрочтения того захватывающего и бездонного феномена, который представляет собой западное монашество от Пахомия до Святого Франциска.

Хотя книга детально реконструирует жизнь монахов с ее навязчивым вниманием к отсчитыванию времени и к правилу, к аскетическим техникам и литургии, тезис Агамбена тем не менее состоит в том, что подлинная новизна монашества не в смешении жизни и нормы, но в открытии нового измерения, в котором, возможно, впервые «жизнь» как таковая утверждается в своей автономии, а притязание на «высочайшую бедность» и «пользование» бросает праву вызов, с каковым нашему времени еще придется встретиться лицом к лицу.

Книга известного итальянского философа Джорджо Агамбена представляет собой попытку переосмысления сущности «этического» в контексте понятия «любого бытия», являющегося сосредоточением главных проблем мира постмодерна.

Исходя из новой конфигурации бытия, ставятся новые задачи и для самой этической мысли, где центральной проблемой оказывается сообщество, лишенное, однако, «общего». Осмысляется проблема изначального места этического как места самого сообщества.

Костёр и рассказ, мистерия и история — это два незаменимых элемента литературы. Но каким образом один элемент, чьё присутствие служит неопровержимым доказательством утраты второго, может свидетельствовать о его отсутствии, развеивать его тень и воспоминание о нём? Там, где есть рассказ, костёр затушен, там, где есть мистерия, не может быть истории.

Книга выдающегося итальянского философа Джорджо Агамбена «Куда мы пришли? Эпидемия как политика» представляет собой сборник эссе, заметок, интервью и выступлений на тему пандемии COVID-19 и введённого в связи с ней в Италии чрезвычайного положения.

Автор осмысливает моральные и политические последствия изменений, происходящих в европейской цивилизации. По мнению Агамбена, итальянское общество принесло свою свободу в жертву соображениям мнимой безопасности и тем самым обрекло себя на жизнь в состоянии постоянного страха за «голое биологическое существование, которое нужно сохранить любой ценой».

Сборник из 10 эссе, посвященный власти, телу, видимости, бездействию, идентичности, современности и многим другим темам, составляющим главный арсенал идей современного итальянского философа.

Специальное внимание автор уделяет творчеству Ф. Кафки и В. Беньямина.

Книга известного итальянского философа Джорджо Агамбена представляет собой оригинальное прочтение Послания к Римлянам апостола Павла.

Используя широкий спектр аналитических средств, от современной библеистики до философской деконструкции, автору удается по-новому представить мессианизм Павла, особые отношения этого мессианизма со временем и соответствующую ему субъективность.

Автор протягивает нити от новозаветного текста ко многим известным текстам и мыслителям современности, предстающим в нетрадиционном свете — как наследникам или противникам этого мессианизма.

В этой небольшой, но насыщенной работе интереснейший философ современности Джорджо Агамбен продолжает развивать тему «жизни», своих известных книг «Homo sacer» и «Что остается после Освенцима», хотя уже из другой перспективы.

В диалоге с Жоржем Батаем, Карлом Линнеем, Эрнстом Геккелем, Якобом фон Юкскюлем и прежде всего Хайдеггером, Агамбен размещает границу между человеком и животным в самом человеке.

Лишь только отстраняя свою животность, человеку открывается мир, но вместе со своей животностью он одновременно загоняет жизнь в зону исключения. Отношение человека и животности, и человечности к животному становится таким образом у Агамбена решающим политическим конфликтом нашей культурной ситуации.

В судебном процессе, который разворачивается перед Пилатом, два судебных разбирательства и два царства словно сталкиваются друг с другом: человеческое и божественное, преходящее и вечное. Именно мир событий должен судить мир правды, бренное царство должно выносить приговор царству Вечному. И потому особенно важно досконально рассмотреть летописи этого решающего столкновения, этого исторического krisis, который в каком—то смысле всё ещё продолжается.

Одна из центральных работ современного итальянского философа Джорджо Агамбена.

Состоит из десяти эссе, посвященных диспозитивам религии и капиталистического культа, нечитаемым жестам, пародии и чистым средствам, иррациональным силам и магии, а также профанаторской активности, возвращающей вещам и явлениям их истинное предназначение.

Впервые на русском языке публикуется книга известного итальянского философа Джорджо Агамбена о Пульчинелле — персонаже комедии дель арте.

Агамбен исследует жизнь, смерть и воскрешение загадочного персонажа в маске — то ли человека, то ли демона, то ли бога, а основным источником его размышлений становится альбом рисунков венецианского художника Джандоменико Тьеполо, посвятившего последние годы своей жизни образам Пульчинеллы.

Это своего рода воображаемая философская биография, в которой диалоги с Пульчинеллой перемежаются с поисками связи между философией и комедией. Возможно, комедия не только древнее и глубже трагедии, но и ближе к сути философии — настолько, что, как это и происходит в книге, граница между ними может стираться.

Государство интегрированного спектакля — это предельная стадия эволюции формы-государства, к которой неуклонно скатываются монархии и республики, тирания и демократия, расистские и прогрессивные режимы.

Это глобальное движение в тот самый момент, когда оно придаёт новое дыхание национальной идентичности, в реальности несёт в себе тенденцию к установлению некоего наднационального полицейского государства, где одна за другой молча нарушаются все нормы международного права.

Уже много лет войны не объявляют, более того, открытое вторжение на территорию суверенного государства сегодня могут представлять как исполнение акта внутренней юрисдикции.

Сборник эссе итальянского философа составлен из 5 текстов: «Археология произведения искусства» (пер. Н. Охотина), «Что такое акт творения?» (пер. Э. Саттарова), «Неприсваиваемое» (пер. М. Лепиловой), «Что такое повелевать?» (пер. Б. Скуратова), «Капитализм как религия» (пер. Н. Охотина).

«Капитализм как религия» — название одной из наиболее проницательных работ Вальтера Беньямина (не окончена, опубликована посмертно). Многократно отмечалось, что социализм — это своего рода религия (среди прочих Карлом Шмиттом: «Социализм претендует на создание новой религии, которая для людей XIX — XX века имела такое же значение, как христианство две тысячи лет назад»).

Согласно Беньямину, капитализм не только представляет собой секуляризацию протестантизма (по Веберу), но и сам по своей сущности является религиозным феноменом, который паразитически развивается на почве христианства. В таковом качестве, как современная религия, он определяется тремя признаками.

1. Это чистая религия культа, возможно, самая радикальная из всех, что существовали доныне. Всё, что в нём есть, имеет смысл только в непосредственном отношении к этому культу, он не имеет особой догматики, особой теологии.

2. Этот культ перманентно длится, это «отправление некоего культа sans trêve et sans merci (без передышки и снисхождения (фр.))». Нет ни одного «буднего» дня, нет дня, который не был бы праздничным — один сплошной день праздника и труда, в котором труд совпадает с ритуальными празднествами.

3. Капиталистический культ направлен не на спасение или искупление вины, а на саму вину. «Капитализм, возможно, первый случай не искупающего, но наделяющего виной культа. [...] Безмерное сознание вины, которое не знает искупления, устремляется к этому культу не для того, чтобы искупить вину, а для того, чтобы сделать её универсальной [...] и, в конце концов, [...] ввергнуть самого Бога в эту вину [...] [Бог] не умер, он ввергнут в человеческий удел». Именно потому, что вся его энергия направлена не на искупление, а на вину, не на надежду, а на отчаяние, капитализм как религия стремится не изменить мир, а разрушить его.

В данной работе Джорджо Агамбена многолетнее исследование генеалогии власти, предпринятое в рамках проекта Homo sacer, достигает своей развязки.

Автор показывает, что нынешнее господство экономики и управления во всех сферах общественной жизни черпает свои основания в раннехристианской парадигме тринитарной теологии, изначально связанной с проблематикой ойкономии, то есть способа божественного управления миром. Неслучайно поэтому, что современная власть — это не только «управление», но и «слава», а церемониальные, литургические и славословные аспекты, которые мы привыкли рассматривать как рудименты прошлого, в действительности и по сей день составляют основу власти на Западе. Базируясь на анализе литургических аккламаций и церемониальных символов власти — от трона и короны до пурпура и ликторских пучков — Агамбен в новом свете представляет функционирование консенсуса и медиа в современных демократиях.

Эта книга призвана коренным образом обновить наши представления о связи политики и экономики.

Книга известного итальянского философа Джорджо Агамбена посвящена вопросу о судьбе искусства в эпоху эстетики, начавшейся с появлением категории вкуса и человека вкуса в XVII веке.

Написанная в хайдеггеровском ключе, эта книга связывает развитие эстетики и искусства в эстетическую эпоху с судьбой западной метафизики и восхождением нигилизма. Автор стремится точно описать противоречия, в которых оказывается искусство — между зрителем и автором, между произведением и эстетическим суждением о нем и т. д. — чтобы очертить горизонт, за которым они могут быть преодолены.

Три эссе Джорджо Агамбена, предлагаемые вниманию русскоязычного читателя, являются попыткой передачи важных интуиций его мышления в доступном непосредственному восприятию формате.

Это, возможно, станет первым шагом к «русификации» философа в дальнейших переводах и изданиях, в передаче современности наследия Джорджо Агамбена — просто философа, предлагающего нам новое богословие.

«Что такое диспозитив?» — это эссе современного итальянского философа-богослова Джорджо Агамбена из сборника эссе под названием «Что современно?», изданного киевским издательством «Дух і Літера».

Богословские построения Агамбена, интегрирующее современные философские изыски, только начинают входить в русскоязычное интеллектуальное пространство. Представленное эссе развивает концепт диспозитива Мишеля Фуко, настаивая на важности не эпистемологической парадигмы, а практической направленности: цель диспозитива — «поместить человека в социальные процессы».

«Власть перестает существовать не тогда, когда ей не повинуются более или менее в полной мере, но тогда, когда она перестает отдавать приказы.

...можно было бы дать хорошее описание мнимо демократических обществ, в которых мы живем, простой констатацией: в рамках этих обществ онтология повеления заняла место онтологии утверждения, не в ясной форме императива, но в более коварной форме совета, приглашения, уведомления, которые даются во имя безопасности, так что повиновение приказу принимает форму сотрудничества, и зачастую - форму повеления самому себе».