Бернштейн Б.М.. Книги онлайн

Хотя мы ныне склонны относить к произведениям искусства едва ли не любые изображения — от африканских ритуальных масок и до граффити на заборах — в действительности визуальным образам в различных культурных контекстах поручали функции как художественного, так и внехудожественного свойства: образ мог и может служить местом присутствия божества, быть носителем чудотворной силы, объектом поклонения, обиталищем демонов, ненавистным идолом, носителем властной функции, знаком престижа, средством накопления богатства, инструментом пропаганды и, наконец, предметом особого рода наслаждения. Понимание, переживание и потребление изображений как произведений искусства определилось в некоторых моментах истории, этому неизбежно сопутствовало формирование особой социокультурной области — «мира искусства». Критические точки, где происходило превращение образа в художественный предмет, описываются и обсуждаются в книге наиболее обстоятельно.

Исследование подобного жанра требует полифонического проведения нескольких главных тем. В книге изложены необходимые методологические соображения, прослежены история понятия «искусство», история реального функционирования образов в различных культурных ситуациях, перипетии становления роли «художник», история формирования институтов мира искусства — форм экспонирования произведений, коллекционирования, торговли произведениями, художественной критики, художественного образования, специального философствования об искусстве и сложения особой гуманитарной дисциплины — искусствознания, а также метаморфозы расширяющейся вселенной искусства и самого понятия «искусство» в новейшие времена.

Книга состоит из вводной части и пяти разделов: в первом обсуждаются причины появления, смысл и историческое значение библейского запрета изображать на фоне примитивных и архаических культур, во втором — изображения как предмет культа и как искусство в античной культуре и сложение первой модели «мира искусства», в третьем — судьбы и функции изображений в средневековом христианском ареале, в четвертом — изображения как искусство в переходный период от Ренессанса до XVII в. включительно, в пятом — сложение современного мира искусства в XVIII в., его внутренние противоречия и современные превращения.

Автор этой книги исходит из общеизвестного факта: изображения и другие рукотворные предметы, которые мы сегодня принимаем за искусство, не всегда и не везде бывали художественными феноменами; люди нередко создавали, воспринимали, переживали и обсуждали их существенно иначе.

Любая культура заслуживает того, чтобы увидеть ее как целостный и самодостаточный универсум. Поэтому значение образов «для них» составляет такую же историческую реальность, как и наши интерпретации, которые развертываются в плоскости функционирования этих образов «для нас». Ибо быть образом, текстом, быть искусством возможно только в модусе «для»: без отношения к некоторой субъективности, вне живых социокультурных контекстов нет ни искусства, ни образа, ни текста.

Где, когда, в каких обстоятельствах и каким образом формировалась идея искусства и складывались соответствующие культурные практики? В поисках ответа на этот вопрос автор выбрал в историческом пространстве-времени два места, традиционно противопоставляемые друг другу по своей духовной природе и культурной ориентации, — Иерусалим и Афины, две идеи — библейский запрет изображать и античный мимезис. Он обнаруживает там параллельные ходы мысли, которые хотя и привели к взаимоисключающим следствиям, существенны и симптоматичны сами по себе. Позднее эти идеи вступят в напряженные и драматические взаимодействия, которые определят судьбы пластики в западной культуре.

Воспоминания известного искусствоведа Бориса Моисеевича Бернштейна охватывают большой период в жизни нашей страны: от предвоенных лет до начала 90–х годов. Столь же широк и географический диапазон: предвоенная Одесса, послевоенная Польша, Ленинград, Таллинн, Москва. Повествование насыщено эпизодами драматичными и курьезными, но всякий раз за ними проступает исторический фон. Автор рассказывает о своем детстве, об учебе в ЛГУ у видных педагогов, чьи имена сегодня стали легендой, о художественной жизни Эстонии с ее дерзкими «прорывами», о своей преподавательской деятельности и участии в издательских и выставочных проектах. В ряду героев книги — музыкальный педагог Петр Столярский, искусствоведы Николай Пунин, Юрий Овсянников, актер Александр Бениаминов, телеведущий Владимир Ворошилов, литературовед Юрий Лотман, философ Моисей Каган и множество других, менее известных, но не менее колоритных персонажей.