|
Мережковский Д.С.. Книги онлайн Мережковский Дмитрий Сергеевич (2 [14] августа 1865, Санкт-Петербург — 9 декабря 1941, Париж) — русский писатель, поэт, литературный критик, переводчик, историк, религиозный философ, общественный деятель. Муж поэтессы Зинаиды Гиппиус. Д. С. Мережковский, яркий представитель Серебряного века, вошёл в историю как один из основателей русского символизма, основоположник нового для русской литературы жанра историософского романа, один из пионеров религиозно-философского подхода к анализу литературы, выдающийся эссеист и литературный критик. Мережковский (начиная с 1914 года, когда его кандидатуру выдвинул академик Н. А. Котляревский) был 10 раз номинирован на Нобелевскую премию по литературе. Философские идеи и радикальные политические взгляды Д. С. Мережковского вызывали резко неоднозначные отклики, но даже оппоненты признавали в нём выдающегося писателя, жанрового новатора и одного из самых оригинальных мыслителей XX века.
Мережковский Д.С. на видео
Книги (12)
Вечные спутники. Портреты из всемирной литературыВ этой книге собран ряд небольших очерков, как бы галерея миниатюрных портретов великих писателей разных веков и народов. Один из самых оригинальных мыслителей ХХ века представляет субъективный взгляд на значимых для него героев — Мишеля де Монтеня, Федора Достоевского, Генрика Ибсена, Марка Аврелия и многих других.
Гоголь и черт: Поэзия; Гоголь и черт: исследование; Итальянские новеллыДмитрий Сергеевич Мережковский (1865—1941) — известный русский и европейский поэт, писатель и философ Серебряного века. Один из основоположников русского символизма, он первым ввел в литературу жанр историософского романа. Избранные стихотворения Мережковского, вошедшие в книгу, представляют собой цвет художественного наследия мэтра русского символизма. Впервые за последние сто с лишним лет вниманию читателя предлагается уникальное по своему содержанию и углу зрения исследование «Гоголь и черт» («Скорпион», 1906), запрещенное Советами. Книгу завершают «Итальянские новеллы», проникнутые высоким духом Ренессанса.
ДраматургияД.С.Мережковский хорошо известен современному читателю как философ, литературный критик, писатель, поэт, но наследие Мережковского-драматурга долгие годы оставалось практически не изученным и почти не публиковалось. В книгу помимо известных пьес вошли новонайденные драматические произведения и киносценарии «Данте» и «Борис Годунов».
Жанна д'Арк«Это говорят сейчас в христианской некогда, а теперь уже давно от Христа отступившей, хуже, чем языческой, — религиозно не существующей Франции, может быть, многие, но бессильные, потому что одинокие, никаким религиозно-общим, судьбы страны решающим действием не соединенные, верующие люди; или даже не говорят, а только шепчут, каждый про себя, чуть слышным тайным шепотом. Скажет ли это когда-нибудь снова христианская, ко Христу вернувшаяся Франция, внятно, громко, так, чтобы услышал весь мир? „Скажет“, — отвечают одни, может быть, слишком легко, потому что слишком этого хотят; а другие так же легко отвечают: „Не скажет“, может быть, тоже потому, что этого слишком не хотят. Но не лучше ли было бы для тех и других, прежде чем ответить на этот вопрос, глубже над ним задуматься, чтоб не услышать и тем и другим одного приговора: „ты взвешен на весах и найден очень легким“; глубже задуматься и, может быть, почувствовать всю грозную тяжесть вопроса не только для одной Франции, но и для всего христианского мира, потому что если Жанна действительно святая не одной из двух Церквей, Западной, а единой Церкви Вселенской, то она принадлежит всему христианскому миру; и еще потому, что если Жанна действительно спасла Францию, то спасла и Европу, так как в XX веке еще несомненнее, чем в XV, что Европы нет без Франции и что спастись или погибнуть этой части Европейского тела — значит и всему телу погибнуть или спастись».
Иисус неизвестныйДмитрий Мережковский вошел в литературу как поэт и переводчик, пробовал себя как критик и драматург, огромную популярность снискали его трилогия «Христос и Антихрист», исследования «Лев Толстой и Достоевский» и «Гоголь и черт» (1906). Но всю жизнь он находился в поисках той окончательной формы, в которую можно было бы облечь собственные философские идеи. Мережковский был убежден, что Евангелие не было правильно прочитано и Иисус не был понят, что за Ветхим и Новым Заветом человечество ждет Третий Завет, Царство Духа. Он искал в мировой и русской истории, творчестве русских писателей подтверждение тому, что это новое Царство грядет, что будущее подает нынешнему свои знаки о будущем Конце и преображении. И если взглянуть на творческий путь писателя, видно, что он весь устремлен к книге «Иисус Неизвестный», должен был ею завершиться, стать той вершиной, к которой он шел долго и упорно.
Л. Толстой и ДостоевскийИзд. подгот. Е.А. Андрущенко. В своей книге «Толстой и Достоевский» Мережковский показывает, что эти два писателя «противоположные близнецы» друг друга, и одного нельзя понять без другого, к одному нельзя прийти иначе, как через другого. Язычество Л. Толстого — прямой и единственный путь к христианству Достоевского, который был убеждён, что «православие для народа — всё», что от судеб церкви зависят и судьбы России. Каждый из них выражает свои убеждения в своих произведениях.
Лев Толстой и Достоевский. Жизнь и творчествоПоколение русских людей, вступившее в сознательную жизнь между восьмидесятыми и девяностыми годами XIX столетия, находится в таком трудном и ответственном положении относительно будущего русской культуры, как, может быть, ни одно из поколений со времени Петра Великого. Я говорю — со времени Петра, потому что именно отношение к Петру служит как бы водораздельной чертой двух великих течений русского исторического понимания за последние два века, хотя в действительности раньше Петра и глубже в истории начинается борьба этих двух течений, столь поверхностно и несовершенно обозначаемых словами «западничество» и «славянофильство». Отрицание западниками самобытной идеи в русской культуре, желание видеть в ней только продолжение или даже только подражание европейской, утверждение славянофилами этой самобытной идеи и противоположение русской культуры западной, — в таком крайнем, чистом виде оба течения нигде не встречаются, кроме отвлеченных умозрений. Во всяком же действии, научно-историческом или художественном, они поневоле сближаются, соединяются, никогда, впрочем, не смешиваясь и не сливаясь окончательно. Так, у всех великих русских людей, от Ломоносова через Пушкина до Тургенева, Гончарова, Л. Толстого и Достоевского, несмотря на глубочайшие западные влияния, сказывается и самобытная русская идея, правда, с меньшей степенью ясности и сознательности, чем идеи общеевропейские. В этом недостатке ясности и сознания до сей поры заключалась главная слабость учителей славянофильства.
Лев Толстой и Достоевский. Религия«До последнего времени Л. Толстой никогда, собственно, не был нашим духовным вождем — в полном смысле этого слова, „учителем“. Почему? — вот вопрос. Между силою бессознательного творчества, тем, что мы называем „гением“, с одной стороны, и силою сознания, ума — с другой, существуют различные степени соразмерности, согласованности, точно так же, как между физическим объемом тела, ростом человека и его мускульною силою. В существе Пушкина, Гёте соблюдена высшая степень этой соразмерности; духовное строение их подобно строению прекрасного человеческого тела: удивительно согласованно, пропорционально во всех своих частях и членах; вот почему такая легкость и свобода в их движениях: они управляют ими в совершенстве; свободно и легко носят себя, ходят, „точно летают“. Этой-то соразмерности у Л. Толстого нет, или она у него есть только в низшей степени. Он недостаточно умен для своего гения, или слишком гениален для своего ума. Мускульная сила, которая легко носит людей среднего роста, оказалась бы недостаточной для великана: умствующий Л. Толстой и есть такой слабый великан, Голиаф, которого, рано или поздно, маленький Давид убьет камнем из пращи».
Павел. АвгустинВ трилогию «Лица святых от Иисуса к нам» русского писателя и философа Д. С. Мережковского (1865–1941) вошли книги «Павел. Августин» (1936), «Франциск Ассизский» (1938) и «Жанна д’Арк» (1938), которые фактически являются продолжением его «Иисуса Неизвестного». В новой трилогии автор снова обратился к своей главной теме, соединив в одном религиозно-философском произведении многовековую мистерию христианства и современность.
ПушкинКнига Д.С. Мережковского «Вечные спутники» — это цикл очерков, литературных портретов писателей разных эпох и стран. Свою главную задачу автор определил в предисловии: «Прежде всего желал бы… показать за книгой живую душу писателя — своеобразную, единственную, никогда более не повторявшуюся форму бытия…» и потому в книге Мережковского нет жизнеописаний, но есть все то, что он сам считал непременным условием бытования подлинной литературы: «мистическое содержание», «символы», «художественная впечатлительность» и поэзия.
Реформаторы. Лютер, Кальвин, ПаскальСвои биографии реформаторов автор причисляет к категории исторических романов и называет «апокрифом» описание знаменитой «огненной ночи» Паскаля, давая этим понять, что не все детали в его описании достоверны. Обращение к художественной литературе — на первый взгляд парадоксальное, обретает смысл, когда писатели, обладающие психологической интуицией, вживаются в изображаемых ими героев. Трилогия Мережковского принадлежит к этому жанру. Автор знакомит нас с бурным периодом Реформации XVI века и с человеческим лицом двух ересиархов, о которых мы имели, может быть, только абстрактное представление. Вглядевшись в их человеческое лицо, отнесемся к ним и к их последователям с братской теплотой, храня в то же время верность нашему призванию, разоблачая только предрассудки и разъясняя недоразумения. Писатель заставляет нас невольно участвовать в жизни и страданиях, молитве и сомнениях реформаторов и вводит нас вглубь проблематики той эпохи. Книга о реформаторах могла бы быть сухим богословским трактатом, но под пером автора она оживает, ибо к любому явлению он старается подойти диалектически, не давая ему односторонней оценки. Говоря увлекательно об этих темах, Мережковский может содействовать пробуждению интереса к церковной проблематике у современного образованного поколения.
Франциск АссизскийДмитрий Мережковский (1865-1941) — яркий представитель Серебряного века, писатель, поэт, один из основателей русского символизма, литературный критик, религиозный философ. «Франциск Ассизский» фактически является продолжением «Иисуса Неизвестного» — одного из самых противоречивых и загадочных произведений. В представленном труде писатель снова обращается к своей главной теме христианского учения, соединяя многовековую мистерию христианства и современность.
|
|