Шафф Ф.. Книги онлайн

Филип Шафф — немецко-американский протестантский историк церкви и богослов, написавший, по мнению многих экспертов, лучшую работу по истории христианской церкви среди протестантских авторов всех времён.

Его работа «История христианской церкви» включает в себя восемь томов и охватывает исторический период от Рождества Христова до Реформации в Германии и Швейцарии.

Первый том посвящён апостольскому христианству. В апостольском христианстве заложены живые семена всех последующих периодов, действующих лиц и тенденций истории.

Оно устанавливает высочайший уровень учения и дисциплины; оно служит источником вдохновения для всякого подлинного прогресса; перед каждой эпохой оно ставит особую проблему и даёт силы, чтобы эту проблему решить.

Церковная история II — III веков остаётся «тёмным» временем для современных христиан.

Большинству верующих этот период известен прежде всего по гонениям и ересям, но заниматься их пересчётом — дело, в общем, скучное.

Церковь в своей земной жизни так или иначе постоянно соприкасается с гонениями и ересями, ибо на неё изначально возложена задача противостоять языческому миру и сохранять чистоту учения.

Так зачем сейчас, в XXI веке, заново разбираться в давнишних заблуждениях, когда о них уже написаны тысячи трудов, и что нового может сказать нам очередная книга по церковной истории, да ещё если её автор жил больше ста лет назад?

Оказывается, очень многое. И в первую очередь потому, что в повествовании Филипа Шаффа история церкви выступает как наука, а не как предания глубокой старины.

Задача исследователя, изучающего прошлое христианства, — излагать в наиболее доступной, осмысленной и логической форме события церковной истории, подтверждая их дошедшими до нас свидетельствами, и автор отнёсся к этому делу с поистине немецкой дотошностью.

Правление Константина Великого знаменуется переходом христианской религии от гонений со стороны светского правительства к союзу с последним.

Греко—римское язычество, самая развитая и мощная система идолопоклонства, известная истории, после трёхсот лет борьбы уступает христианству и умирает от неизлечимой болезни, признавая: Ты победил, Галилеянин!

Правитель цивилизованного мира кладёт свою корону к ногам распятого Иисуса из Назарета. Преемник Нерона, Домициана и Диоклетиана появляется в императорском пурпуре на Никейском соборе как защитник церкви и занимает свой позолоченный трон по кивку епископов, на которых видны ещё шрамы от гонений.

Презираемая секта, которой, как её Основателю в дни Его уничижения, негде было преклонить голову, восходит к высшей государственной власти, начинает пользоваться прерогативами языческого жречества, становится богатой и могущественной, строит из камней языческих храмов бесчисленное множество церквей в честь Христа и мучеников, использует мудрость Греции и Рима, чтобы оправдать безумие креста, формирует гражданские законы, управляет национальной жизнью и историей мира.

Но в тоже время церковь, вобравшая в себя большинство населения империи, от кесаря до последнего раба, и оказавшаяся в окружении всех имперских учреждений и установлений, переняла и массу чуждого ей материала, мирского и языческого, подвергла себя новым опасностям, обрекла себя на новые и тяжкие труды.

Этот этап церковной истории знаменуется спором об исхождении Святого Духа, в котором, как в капле воды, отражаются общие особенности всего христианского средневековья.

Вдохновляемая богословскими успехами предыдущего периода, церковь попыталась прочертить границы нетварного бытия с помощью понятий, которые были выработаны человеком при изучении сотворенной Богом земной жизни.

Желание ограничить языковой формулой неуловимую истину Троицы нашло аналогию в иконоборческих разногласиях и в спорах о евхаристии, окончившихся тем, что небесную жизнь догматически привязали к чисто земным предметам.

Неудивительно, что столь дерзновенные устремления сопровождались использованием политических сил и интриг, подрывающих достоинство христианского служения, а духовное возрождение варварских народов было омрачено сохранением привычного им суеверия, облечённого в новую форму.

Даже сейчас, через пятьсот лет после начала Реформации, церкви не удалось ещё освободиться от возложенных на себя уз средневековой разобщённости, и спор между Западом и Востоком по-прежнему искушает сердца христиан духом разделения, заслоняя в нашем восприятии той далёкой эпохи трагедию мусульманских завоеваний, великие миссионерские подвиги, стремление отстоять церковную независимость и обеспечить будущим поколениям доступ к духовным ценностям прошлого.

В этот период церковь и папство возносятся от нижайшего положения слабости и коррупции до высшей власти и влияния на народы Европы.

Это классический век латинского христианства — век папской теократии, нацеленной на контроль над Германской империей и королевствами Франции, Испании и Англии.

Мы наблюдаем подъём нищенствующих орденов и вызванное ими религиозное пробуждение.

Это эпоха рыцарства и крестовых походов — с героическим завоеванием Святой Земли и её последующей утратой. В это время закладываются основания известнейших университетов Болоньи, Парижа, Оксфорда и др.

Это век философии и богословия, ознаменованный гигантскими усилиями схоластов по разрешению всех возможных проблем и доказательству всех догматов веры с помощью диалектических навыков.

Норманнская и готическая архитектура начинает выражать себя в великих соборах. Все искусства поставлены на службу религии.

Процветает легендарная поэзия и романы. Учреждается инквизиция, считающая гонения на евреев и еретиков своим божественным правом и воплощающая его в ужасных сценах пыток и кровопролития.

Это период яркого света и глубоких теней, сильной веры и диких страстей, аскетического самоотречения и чувственных излишеств, христианской преданности и варварской жестокости.

Этот том завершает историю церкви средних веков. Два столетия между возвышением Бонифация VIII и моментом, когда Лютер прибил 95 тезисов к двери виттенбергской церкви, знаменуют постепенный переход от средних веков к современности.

Схоластическая система богословия утрачивала свою власть над умами людей.

Сила папства была подорвана обмирщенностью самого папства, переносом папской резиденции в Авиньон и губительным расколом, из-за которого почти полвека в Европе одновременно правили по два, а то и по три понтифика.

Данте с беспримерной смелостью раскритиковал жизнь пап, поместив некоторых преемников святого Петра в низшие круги ада. Реформаторские соборы в Пизе, Констанце и Базеле почти на пятьдесят лет превратили Европу в арену церковных споров.

Религиозная неуспокоенность и устремленность к более достойному образу жизни воплотились в деятельности Виклифа, Гуса и других вождей, которые, ясно понимая истину и отваживаясь, даже под страхом смерти, провозглашать её всенародно, далеко опередили свой век.

На севере в церковь вливался чистый поток благочестия — мистики из долины Рейна и Нидерландов неосознанно облагораживали почву, на которой суждено будет прорасти зерну Реформации.

Окончание Средневековья было временем интеллектуальных борений, душевных исканий и подготовки к такому переустройству, осуществить которое самостоятельно этот период просто не мог.

Реформация — величайшее событие в истории после учреждения христианства. Она знаменует конец средних веков и начало современного периода.

По происхождению это явление было религиозным, но оно повлияло, прямо или косвенно, практически на все движения, сделав протестантизм главной движущей силой в истории современной цивилизации.

Начиная с XVI века, западный христианский мир развивается двумя разными путями. Это разделение можно сравнить с восточным расколом IX века.

Тогда обе стороны были также тверды и не уступчивы в отношении вероучительной проблемы Filioque и ещё более важного практического вопроса о папстве. Но протестантизм отличается от Римской церкви гораздо сильнее, чем Римская церковь от Греческой.

Протестантская Реформация взяла в свои руки кормило либеральных тенденций и движений Возрождения, направила их в русло христианской жизни и спасла мир от губительной революции.

Ибо Реформация не была ни революцией, ни реставрацией, хотя включала в себя элементы того и другого. Она отвергала и уничтожала заблуждение, поддерживала и утверждала истину.

Она была консервативной и прогрессивной одновременно. Она созидала новые установления на месте тех, которые сносила, и она увенчалась успехом именно по этой причине и именно в той степени, в которой рушила старое.

Историческое значение Швейцарии обратно пропорционально её размеру. Эта страна, на территории которой возвышаются покрытые снегом Альпы, породила полноводные реки и реформатскую веру.

Цвингли и Буллингер связывают швейцарскую Реформацию с Реформацией в Германии, Венгрии и Богемии, а Кальвин и Беза — с Реформацией во Франции, Голландии, Англии и Шотландии.

Движение Цвингли было почти одновременно немецкой Реформации, и хотя Цвингли умер в расцвете лет, он успел определить все основные особенности реформатских церквей, по крайней мере, в общих чертах.

Но великим богословом, организатором и создателем учения реформатской церкви стал Кальвин. Он с лёгкостью занял ведущее место среди систематических разъяснителей реформатской ветви христианского учения.

Его комментарии считаются одними из лучших в сравнении как с древними, так и с современными. Он выстроил систему учения, которая названа в его честь и которая приобрела авторитет символа веры среди ведущих реформатских конфессий.

В истории нет более поразительного примера человека, который при столь незначительной личной популярности оказал бы столь большое влияние на народ и который при такой скромности и врожденной застенчивости обладал бы такой силой интеллекта и характера и такой властью над своим и будущими поколениями.

По природе и пристрастиям он был учёный, предпочитающий уединение, однако провидение сделало его организатором и руководителем церквей.