На Ближнем Востоке середины I тысячелетия до н. э. жила пытливая и развитая историческая мысль, существовало самостоятельное в жанровом отношении и обладавшее собственным функциональным назначением историописание, были историописцы, владевшие профессиональными навыками и знаниями, и была аудитория, которая слушала и/или читала историописания.
Интерес ближневосточного историописца к прошлому носит в значительной степени системный характер, ибо прошлое интересовало его в своей цельности: природа и вещи; человек, его тело и душа, его приватная и публичная жизнь; социум и составляющие его социальные группы; царственность, царство и царь; мир божественный, особенно в его отношении с миром людей. Но в центре мира ближневосточного историописания находится человек.
У ближневосточного историописца был свой набор более или менее постоянно применяемых методических приемов, таких, как селективно-критическое отношение к исторической традиции и соревновательность, выделенность и законченность повествования, взгляд на действие как на основное содержание и назначение историописания и др.
